Перейти на главную страницу





главная страница | наши сотрудники | фотобанк | контакт
 



  Цели и задачи Центра  
  Текущий комментарий  
  Тема  
  Автор дня  
  Социология и политика  

  Аналитика  
  Социологические исследования  
  Публикации и интервью  
  Новости  


Идеи и идеалы


05.09.11
[«Известия в Украине»]

Торжества по случаю 20-летия независимости Украины завершились, социологические службы опубликовали множество данных опросов общественного мнения так или иначе связанных с юбилейной датой, а журналисты и разного рода и квалификации аналитики прокомментировали цифры социологов. Похоже, выводы из весьма любопытных цифр никто делать не намерен, прочитали – прокомментировали и …забыли.

Чаще иных комментаторы задавались вопросом: как же так, прошло 20 лет, почему столь высокий процент людей сожалеет о распаде Советского Союза? И особенно странно, что этот процент сожалеющих нисколько не падает со временем – в опросах, проведенных 10 лет тому назад, были примерно те же цифры. Уже выросло поколение, которое знает о прошлой жизни только из рассказов родителей, а большинство пожилых людей, кто сожалел 10 лет назад о «прекрасной молодости», уже давно выбыли из списка респондентов.

Почему, среди «сожалеющих», столь высокий процент молодых людей? Думаю, только отчасти правы те, кто отвечает на этот вопрос так: потому же, почему по данным опросов примерно половина молодых людей готовы к эмиграции. Иными словами, молодые люди считают, что раз сейчас плохо (наша молодая держава не обеспечила для молодых людей возможностей для самореализации), то, может быть 20 лет назад супердержава, частью которой была наша страна, такие возможности молодым людям предоставляла?

Но мы-то, прожившие большую часть жизни в Советском Союзе, наверняка знаем, что сферы для самореализации молодого человека тогда были уже, чем сейчас. Конечно, сегодняшний уровень школьного образования уступает советской школе, а у способного юноши или девушки из провинции было больше шансов бесплатно получить хорошее высшее образование, чем сейчас. Я говорю о шансах, так как коррупцию при поступлении в ВУЗы не сегодня придумали. И всё же, возможностей для выбора жизненного пути сегодня у молодого человека значительно больше, чем было в Советском Союзе, вплоть до выезда из страны – и необязательно в эмиграцию, возможно просто для получения образования или приобретения опыта работы, думаю многие из них, возможно, большинство, рано или поздно вернутся домой. Всё это так, но самореализация как цель важна для не очень большого числа активных молодых людей, не говоря уже о том, что достижение высоких по нынешним меркам жизненных стандартов доступно ещё меньшему числу молодых людей. Большинству же остаётся наблюдать за сверхуспешными сверстниками либо на экранах ТВ, либо – за рулём супердорогих авто, что способно вызвать не слишком добрую реакцию.

Мой ответ на вопрос о большом числе молодых людей, сожалеющих о распаде Советского Союза, лежит в иной плоскости. И эта плоскость расположена скорее в пространстве духовного, чем материального мира. Хорошо известно, что молодости свойственны «души прекрасные порывы», что высокие цели и романтические идеалы – естественная потребность формирующейся личности. Сколько бы уничижительного ни говорили сегодня разного рода публицисты о «совке», сегодняшние популярные политики, общественные деятели, так называемые «лидеры общественного мнения», кроме идеи независимости, не смогли ничего предложить обществу.

А раз независимость уже обретена 20 лет назад, а никакой высокой цели, никакого романтического идеала не предложено, то пространство этого естественного для молодого поколения запроса плотно заполнено американским культом жизненного успеха. Там нет места ничему несбыточному, никакого построения «светлого будущего человечества», только прагматические задачи приобретения благ для себя и своей семьи. Никакого «общего блага», никакой высокой цели. Да и откуда бы им взяться – книг, способных воспитывать приверженность этим идеалам, уже почти никто не читает, миллионные тиражи хорошей литературы – это не про нас, это про Советский Союз.

Не думаю, что двадцатилетний юноша ясно отдаёт себе отчёт в том, что такие высокие цели «имели место быть» в Советской стране. Мы-то знаем, что и двадцать, да и тридцать лет тому назад, уже почти никто не верил в построение «светлого будущего». Но думаю, что интуитивно (а может быть, наблюдая за своими дедушками-бабушками, для которых по-прежнему высокие цели не пустой звук!) молодые люди чувствуют, что в жизни их отцов и дедов было не только стремление к карьере и благам, а ещё нечто. И это нечто – именно то, чего им не хватает сегодня. Именно то, почему они сожалеют о распаде СССР, ничего, по-существу, о нём не зная.

На прошлой неделе я с интересом наблюдал за реакцией молодых людей на ход дискуссии об итогах 20 лет независимости на одном из многочисленных ток-шоу. Я был приглашён в качестве эксперта, а они – в качестве ровесников независимости. На подиуме стояли по-настоящему выдающиеся люди, сыгравшие значимые роли в становлении украинского государства – поэт и первый лидер Руха Иван Драч, архитектор и общественный деятель Лариса Скорик, лучший в Украине специалист по социальной политике, директор института Элла Либанова и народный депутат нескольких созывов, один из авторов конституции Виктор Мусияка. Мне предстояло комментировать их слова; и я с интересом выслушал каждого из них. Но до чего же скучно было двадцатилетним! Всё, о чём говорили на подиуме, им было не интересно – достаточно было взглянуть на их лица.

Лица молодых оживились на короткий момент, когда я позволил себе заявить, что буду говорить по-русски, так как считаю, что при подведении итогов независимости важно, чтобы звучала точка зрения той части украинского общества, которая не намерена отказываться от своего родного языка – русского, в том числе и в публичном пространстве. Любопытно, что я получил отпор не от выдающегося украинского поэта, что можно было бы понять, но от русскоязычной в быту и в профессиональной деятельности Эллы Либановой. В какую бы риторику не облачались дающие отпор, очевидно, что они хотят навязать обществу мысль о том, что, если ты говоришь в публичном пространстве не по-украински, значит ты не полноценный гражданин Украины, не желаешь ей добра, не любишь её и тебе нужно с собой что-то делать.

После окончания ток-шоу можно было ещё раз убедиться в том, что большинство киевлян (а приглашённые юноши и девушки – киевляне) по-прежнему общаются на русском языке. Как должны относиться к своему государству эти молодые люди, если даже лучшие (без всякой иронии!) представители нынешней украинской элиты дают им понять, что с ними не всё в порядке.

Признаюсь, первые 15 лет независимости я использовал в публичном пространстве почти исключительно украинский язык, а стал «двуязычным» лишь при правлении Виктора Ющенко, когда курс на вытеснение русского языка стал государственной политикой, а в Киеве осталось лишь 6 русских школ.

Мне кажется чрезвычайно важным, чтобы все граждане Украины владели государственным украинским языком и не менее важным, чтобы русскоязычные граждане не извинялись всякий раз, когда пользуются своим родным языком в общественной жизни и профессиональной деятельности, в общении с властью. Иначе нам будет очень сложно, если вообще возможно, интегрировать украинское общество в единую политическую нацию. А истерики защитников украинского путём вытеснения русского, которые мы слышим всякий раз, когда предпринимаются попытки законодательно закрепить права русскоязычных, работают лишь на углубление раскола, а не на созидание «Украины для этнических украинцев», поскольку такая Украина (мечта ректора одного из популярных киевских ВУЗов), по крайней мере в нынешних границах, не возможна по определению.












Copyright © 2002-2012 Киевский центр политических исследований и конфликтологии
Copyright © 2002-2012 Центр эффективной политики

При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.






bigmir)net TOP 100