Перейти на главную страницу





главная страница | наши сотрудники | фотобанк | контакт
 



  Цели и задачи Центра  
  Текущий комментарий  
  Тема  
  Автор дня  
  Социология и политика  

  Аналитика  
  Социологические исследования  
  Публикации и интервью  
  Новости  


Правда на стороне мира


26.08.16
[Украинский выбор]

Интервью газете «Украинский выбор. Страной управляешь ТЫ» дал один из ведущих украинских политологов, директор Киевского центра политических исследований и конфликтологии Михаил Борисович Погребинский

Сергей Ветров: Михаил Борисович, вы – киевлянин. Но столица – город большой. А есть ли для вас понятие «малая родина» на этой огромной территории? Что это: дом, двор, улица? Давайте вернемся к истокам.

Михаил Погребинский: Я действительно киевлянин. Точно знаю о прадеде: он родился и работал где-то в середине 19 века, и я даже знаю, где находилась его мастерская. Он был краснодеревщиком, хозяином небольшой мастерской, которая находилась во дворе через дорогу от оперного театра. А дед жил в районе Евбаза. Для киевлян это известное место. Сейчас там универмаг «Украина» и цирк, площадь Победы, а тогда там была Галицкая площадь – на окраине Киева. И там, на улице Златоустовской, которая идет от цирка в сторону Лукьяновки, я жил в коммунальной квартире. Вот этот район и есть моя малая родина. Сама улица Златоустовская была такая типичная сельская улица – кроны деревьев сходились над мостовой, мостовая была из брусчатки. На улице проживали в том числе люди отсидевшие – было много воров, воров в законе, карманников. Они нас опекали: если кто-то на нас, пацанов, наезжал, то можно было дяде Саше пожаловаться, а он – авторитетный человек ...

С.В.: Малая родина – это место географическое. А как по ощущениям? Киев – достаточно специфический город, с особым ароматом, вкусом. Что для вас Киев? Тот Киев, который был.

М.П.: Мы жили в невероятной атмосфере советско-киевского комфорта. Ясно, что мы жили бедно, но это совершенно не ощущалось как какая-то проблема. Это нормально совершенно. Уже потом, где-то со средних классов, я стал ходить к нашей соседке из польско-шляхетского рода Зелинских (к ней Рыльский «залыцався», а я, будучи мальчиком, сидел у него на коленях). Поскольку я был любознательным, а у нее была замечательная библиотека, так я и пристрастился к чтению – брал читать книги и Достоевского, и Гамсуна, которого просто так купить было нельзя. Сочетание босяцкого двора и высокой культуры соседки, где проводил много времени, вот это и есть мои детские воспоминания.

СВ: А почему тогда физика?

МП: Я страстно увлекался математикой, и прежде всего – теорией чисел. Во всех олимпиадах участвовал и занимал места, и первые тоже. Это и любовь к книгам было смесью моих интересов. Такая связь гуманитарного представления о смысле жизни и страсти к математике. И я решил, что если я займусь математикой, то я буду такой пропащий человек – вся жизнь будет внутри этой математики. И я сказал «нет». Это было время, когда в обществе кипела дискуссия о физиках-лириках. Я прочитал книгу «Ярче тысячи солнц» и решил: пойду на физику в Киевский университет.

СВ: А что дал физике Михаил Борисович Погребинский? и что физика дала ему?

МП: Мне физика дала, конечно, правильную организацию головы. Физика и математика... Я считаю, что у меня есть большое преимущество по отношению ко многим моим коллегам в той профессии, которой я сейчас занимаюсь последнее время - это правильная организация мышления.

А что я дал? Я провёл исследование, результаты которого были напечатаны в журнале «Физика и техника полупроводников». Он один из немногих переводился на английский язык. Зарплата была за статью в сертификатах, и я что-то купил в Березке. Это был задел для диссертационной работы, но научную карьеру я не сделал...

С.В.: Вернемся к Киеву. Киев – город святой. По нему недавно прошел многочисленный Крестный ход за мир. Как вы думаете, что он принесет Украине в ментальном, мировоззренческом плане? Насколько он важен сейчас?

М.П.: Произошло неординарное событие. Я бы сказал так: это самое масштабное событие выхода на арену общественно-политической жизни «партии мира» верующих людей. Люди крестного хода показали, во-первых, что правда на их стороне – на стороне мира. Во-вторых, показали, что морально они выше. В-третьих, что можно не бояться: когда вас много и когда вы спокойно идете, не встревая в конфликты, то вы реализуете свои цели. Я считаю, что это очень значимо. Думаю, что такие вещи просто так не проходят, что-то остается в общественном сознании. Произошло неординарное событие. Я бы сказал так: оно самое масштабное событие выхода на арену общественно-политической жизни «партии мира» верующих людей.

С.В.: Поговорим о федерализме. Скажите, а почему эта идея не воспринимается большинством украинцев?

М.П.: Не воспринимается не федерализм, не воспринимается это слово, потому что оно намеренно опорочено. А когда вы проводите опрос и спрашиваете: «Хотите ли вы, чтобы губернатор избирался у вас? Чтобы именно вы избирали себе губернатора?» Люди говорят: «Да!» Спросите людей: «Хотите ли вы, чтобы главного милицейского шерифа избирали вы, а не вам присылали из министерств?» Они отвечают: «Да, хотим». У элит другая позиция, и неважно при этом, кто у власти: донецкие, днепропетровские или львовские. Зачем им передавать полномочия вниз, когда они отсюда всем командуют. Поэтому логика противников децентрализации понятна.

Виктор Медведчук пытается донести до людей важность федерализации. Он говорит: «Они сегодня против, но придет время, и они поймут и будут за...» Я хочу сказать, что будь у нас с ним возможность использовать средства массовой информации, мы бы вполне убедили людей в том, что нужно проводить реальную децентрализацию.

Людей надо убеждать, а не пытаться поломать через колено. Многое пытаются ломать. Вот, к примеру, георгиевская ленточка. Уж так ее принижали на всех каналах телевидения. Сейчас опрос провели, и больше половины опрошенных говорит: «Это символ победы над фашизмом». Всё равно позитивное восприятие.

С.В.: Многие говорят: «Народовластие – это красивые слова. Народ не сможет принимать решения...»

М.П.: Для того чтобы народ принял решение, он должен быть честно информирован: вот есть за, вот есть против, вот аргументы, позиция. Говорят: «Опять выбрали не тех, надо переизбрать. Власть поганая. Пусть будут новые выборы». Какие? При том телевидении, которое есть, опять изберут таких же. Для того чтобы люди получили шанс выбрать адекватную власть, им надо по телевизору дать возможность дискуссии. Я готов с любым сторонником войны с Россией по телевизору поговорить. И тогда люди послушают и скажут, на чьей стороне правда. Если честно общаешься, предоставляешь людям правдивую информацию, тогда у них есть выбор.

С.В.: У вас есть мечта, которая пока не реализована?

М.П.: Я бы хотел, чтобы мои внучка и внук состоялись как хорошие, приличные люди. Что касается моей профессии, хочу, чтобы в моей стране было здоровое современное общество. У меня есть мечта, даже не мечта, а острое желание увидеть то, чего я не видел. Я знаю много о европейской культуре, но не всё видел. Хочу увидеть. Мечты – это слишком возвышенно звучит. А это очень простые желания жадного к новым впечатлениям человека.

С.В.: Хочу пожелать вам оставаться жадным к новым ощущениям, впечатлениям и знаниям. Спасибо за интересную беседу с неравнодушным киевлянином.












Copyright © 2002-2012 Киевский центр политических исследований и конфликтологии
Copyright © 2002-2012 Центр эффективной политики

При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.






bigmir)net TOP 100